Принято считать, что врачи — особенно хирурги — зарабатывают огромные деньги.
И это правда… но только наполовину. В США нейрохирург может получать до миллиона долларов в год. Но вместе с этим он платит колоссальные страховки, потому что одна ошибка на операционном столе может стоить пациенту жизни — а врачу карьеры и миллионов в судебных исках.
Профессор Андрей Королёв объясняет, почему самые высокие зарплаты в медицине идут рука об руку с самым высоким уровнем стресса и юридических рисков. Это профессия, где ты зарабатываешь много… потому что можешь потерять ещё больше. Полную версию интервью смотрите на канале «Послушай Петра».
Когда миллионы людей по всему миру смотрели бой Хабиба Нурмагомедова против
Конора МакГрегора они следили за ударами, эмоциями и скандалом. Но был один человек, который смотрел на другое — на коленный сустав. Профессор Андрей Королёв когда-то оперировал Хабиба. Он встал в 5 утра не ради шоу — он проверял, выдержит ли колено, которое он сам когда-то лечил.
Это странное чувство, когда весь мир видит бой, а ты видишь только свою работу — и понимаешь, что от неё зависит исход карьеры спортсмена. И да, сустав выдержал. А это, возможно, самая важная победа в той истории. Полную версию интервью смотрите на канале «Послушай Петра».
Перед тем как клуб подписывает контракт с футболистом или баскетболистом, в игру вступают не агенты и не тренеры — а врачи. И иногда именно хирург говорит то, что никто не хочет слышать: «С таким коленом он не доиграет сезон».
Это означает:
— сорванный трансфер
— потерянные миллионы
— и недовольство руководства клуба
Профессор Андрей Королёв рассказывает, как он принимает такие решения и почему в этот момент он защищает не спортсмена, а интересы клуба, который доверил ему экспертизу. И это один из самых жёстких моментов в профессии врача: когда от твоего заключения зависит не только здоровье человека, но и огромные финансовые решения. Полную версию интервью смотрите на канале Послушай Петра
Иногда работа хирурга — это не только операционная, но и срочные вылеты в другую страну. Профессору Андрею Королёву позвонили из крупного баскетбольного клуба и сказали всего одну фразу: «Машина уже выехала. Самолёт через час. Нужно лететь в Мадрид». Причина — один игрок. И многомиллионный контракт, который мог сорваться, если его здоровье окажется под вопросом. Это реальная история о том, как врачи становятся ключевыми фигурами в спортивных трансферах, а их заключение может решить судьбу целого клуба. Полную версию интервью смотрите на канале Послушай Петра
Хоккеист врезается в борт. Лёд, боль, врачи выбегают на площадку. Вы думаете, первый вопрос тренера: «Что с ним? Насколько серьёзно?» Нет. Первый вопрос: «Когда он вернётся на лёд?»
Профессиональный спорт — это не только победы и медали. Это индустрия, где здоровье спортсмена часто оценивается через призму расписания игр, контрактов и турнирной таблицы.
Профессор Андрей Королёв объясняет, как на самом деле принимаются решения о травмированных игроках — и почему иногда спортсмены возвращаются в игру раньше, чем должны. И становится понятно: на кону не только здоровье, но и огромные деньги. Полную версию интервью смотрите на канале Послушай Петра
Когда на операционный стол ложится обычный человек — это ответственность. Когда на стол ложится Александр Овечкин — это уже давление уровня страны. Потому что это не просто пациент. Это карьера, миллионы, репутация клуба и ожидания миллионов болельщиков. Но в хирургии есть жёсткий принцип: «Лечи генерала как солдата». Профессор Андрей Королёв рассказывает, чувствует ли хирург разницу, когда оперирует мировую звезду — и почему, несмотря на всё давление, внутри операционной все люди равны. Полную версию интервью смотрите на канале Послушай Петра
Представьте: вы приходите к врачу, и он уверенно говорит: «Сейчас сделаем операцию — и будете как новенький». Звучит успокаивающе. Но в реальности ни один хирург в мире не может «собрать человека заново». Операция — это не ремонт машины. Тело не меняют на новое. Его пытаются спасти, восстановить, адаптировать. И именно поэтому самые честные врачи никогда не обещают идеальный результат. Хирург-ортопед, профессор Андрей Королёв объясняет, почему опаснее всего — не сложная операция, а ложные ожидания пациента. Полную версию интервью смотрите на канале Послушай Петра
Сегодня Артемий Лопатин — успешный шеф-повар и ресторатор, шеф повар ресторанов JUN и KIYOMI в Москве. Но когда его спрашивают, каким он видит себя через 20 лет, ответ оказывается неожиданным. Он говорит о work-life balance — балансе между работой и жизнью. О времени на себя, на семью, на обычные человеческие вещи. Хотя признаётся честно: сейчас он живёт работой и по-настоящему получает от неё удовольствие.
А потом в разговоре появляется ещё один вопрос. Если бы он встретил 18-летнего парня из Кирова, который только начинает свой путь, какой совет он бы ему дал? Ответ Артемия Лопатина был коротким и очень честным:
«Не воруй в “Перекрёстке”». Почему Артемий Лопатин так ответил? Полную версию интервью смотрите на канале «Послушай Петра».
Когда суши-шеф Артемий Лопатин работает с японскими шефами, он прекрасно понимает одну вещь. Для них он всё равно чужой. Высокий белый парень из России, который делает японскую кухню. Но в профессиональном мире суши-шефов есть правило, которое важнее национальности. Если человек посвятил 10–15 лет одному ремеслу и достиг высокого уровня мастерства — его начинают уважать. Потому что суши — это не просто еда. Это ремесло, которое передаётся из поколения в поколение. И каждый мастер понимает, насколько сложен этот путь. Поэтому со временем между шефами из разных стран появляется особая связь.
Как говорит Артемий Лопатин:
«Мы уже как братья… просто от разных мам».
Полную версию интервью смотрите на канале «Послушай Петра».
Когда в разговоре заходит речь о лучших суши-шефах Японии, почти всегда первым называют легендарного Дзиро Оно. Но у Артемия Лопатина есть ещё один абсолютный ориентир — шеф Такаси Сугита. В Токио есть примерно десяток ресторанов, которые считаются вершиной суши-мастерства. И большинство из них находятся примерно на одном уровне. Но, по словам Артемия Лопатина, ресторан Сугиты находится чуть выше всех остальных.
Феномен Сугиты не только в еде. Это голос, движения, манера общаться с гостями, даже звук деревянных башмачков, когда шеф выходит из кухни. И, конечно, феноменальные суши. Правда, ужин у него может длиться почти четыре часа.
Полную версию разговора смотрите на канале «Послушай Петра».
Даже после многих лет работы Артемий Лопатин продолжает учиться. И после более чем десятка лет практики шеф ресторанов JUN и KIYOMI признаётся: японские мастера всё равно умеют гораздо больше. Каждая поездка в Токио — это возможность увидеть, как работают мастера, посвятившие суши всю свою жизнь.
И каждый раз он замечает одно и то же: у каждого японского шефа свой подход ко всему. Кто-то промывает рис несколько минут. Кто-то оставляет его в воде на час. Кто-то — на целые сутки. Каждый по-разному режет рыбу, по-разному формирует суши, по-разному выстраивает работу кухни. И именно из этих бесконечных деталей складывается огромный мир японской гастрономии. У каждого мастера своя философия и свой стиль. И именно поэтому мир суши настолько огромный и сложный.
Полную версию разговора с Артемием Лопатиным смотрите на канале «Послушай Петра».
Нельма, муксун, северная рыба — это уникальный продукт, который практически невозможно найти в центральной России. Но проблема не только в логистике. Во многом дело в законодательстве.
Во многих странах маленькие рыбацкие лодки могут выходить в море и продавать свой улов прямо на рынках. В России же подобная практика часто автоматически попадает под определение браконьерства. Из-за этого практически исчезает малый рыбный промысел, а рынок контролируют крупные компании.
По мнению шеф повара Артемия Лопатина, если создать легальную систему для небольших рыбаков, рестораны сразу готовы будут покупать их продукцию. Спрос на настоящую свежую рыбу уже существует. И рестораны будут готовы покупать её большими объёмами.
Полную версию выпуска смотрите на канале «Послушай Петра».
Почему в России до сих пор нет настоящего рыбного рынка? У шеф повара ресторанов JUN и KIYOMI Артемия Лопатина есть большая гастрономическая мечта. Он хочет, чтобы во Владивостоке однажды появился настоящий рыбный рынок, как в Марселе, Лиссабоне или Токио. Место, где рыбаки утром привозят свежевыловленную рыбу, а повара и рестораторы покупают её прямо с лодок. Если бы такой рынок существовал, Артемий признаётся: он был бы готов регулярно летать во Владивосток, покупать рыбу и везти её в Москву. Но сегодня российская рыбная индустрия устроена иначе: основной поток улова сразу уходит на фабрики, заморозку и консервацию. Поэтому культура свежей рыбы в стране практически не развивается. Хотя моря вокруг России — одни из самых богатых в мире. Полную версию интервью смотрите на канале «Послушай Петра».
Каждый, кто хотя бы раз был в Японии, замечает: там вкусно практически везде. Даже обычная коробка бенто может оказаться на уровне хорошего ресторана. Шеф-повар Артемий Лопатин, который много лет изучает японскую кухню, уверен: однажды и в России может появиться массовая культура качественных суши.
Первые признаки уже есть. В супермаркетах начинают появляться онигири — рисовые треугольники, которые давно стали символом японского стрит-фуда. Пока они далеки от оригинала: сухой рис, странные начинки, крем-чиз и слабосолёная рыба. Но это только начало. По мнению Артемия Лопатина, со временем появятся повара, которые начнут докручивать качество даже в этом сегменте. Главный вопрос остаётся один: сколько русский человек готов платить за комочек риса?
Полную версию интервью смотрите на канале «Послушай Петра».
Моря России богаты той же самой рыбой, которую шеф повар ресторанов JUN и KIYOMI Артемий Лопатин покупает в Японии за огромные деньги. Самый яркий пример — сардина. В российских магазинах она продаётся как знакомая многим сельдь иваси. Банка стоит около 200–250 рублей. Но Артемий Лопатин вынужден покупать ту же самую, но свежую сардину в Японии. Ее цена примерно за 13 000 рублей за килограмм. После разделки цена фактически удваивается. То есть в итоге 26 000 рублей за килограмм. И речь идёт о том же самом продукте. Разница только в одном — культуре потребления. Пока в России нет большого спроса на свежую сардину, её практически весь улов отправляется не на рынок, а на консервные заводы.
У Артемия Лопатина есть мечта: чтобы во Владивостоке появился настоящий рыбный рынок, как в Лиссабоне или Марселе. Место, где можно купить свежевыловленную рыбу прямо с лодки. Артемий Лопатин говорит, что если бы во Владивостоке появился такой рынок, он бы нашёл способ регулярно летать туда за свежей рыбой и привозить её в Москву. Потому что потенциал у российских морей — огромный.
Полную версию интервью смотрите на канале «Послушай Петра».
В подкасте «Послушай Петра» у шеф-повара ресторанов JUN и KIYOMI Артемия Лопатина было неожиданное испытание. Ему предложили посмотреть на образ модели Юлии и угадать стоимость всего комплекта одежды.
Пиджак Mango, брюки Mango, обувь Mango и сумка Moschino. Выглядит дорого. Такой образ вполне можно надеть в серьёзный ресторан. Артемий Лопатин сначала предположил, что комплект может стоить около 40 тысяч рублей, затем даже рискнул назвать 30 тысяч. Но реальность оказалась куда интереснее.
Если покупать эти вещи в обычных магазинах, их общая стоимость составит 73 397 ₽.
А в аутлете OFFPRICE тот же образ стоит 21 695 ₽. Разница — больше чем в три раза.
Полную версию выпуска с Артемием Лопатиным смотрите на канале «Послушай Петра».
Артемий Лопатин сегодня — один из самых известных суши-шефов России. Его рестораны JUN и KIYOMI входят в число самых обсуждаемых японских проектов Москвы. Но сам он говорит о себе очень просто: «Я в первую очередь повар».
Несмотря на успех и известность, Артемий Лопатин по-прежнему почти каждый день стоит на кухне — в белом кителе, с ножом в руках. Его большая мечта — развивать в России моно-концепции ресторанов, где всё строится вокруг одного продукта и одной идеи. Именно так устроена японская гастрономическая культура: один ресторан может десятилетиями делать только суши, только темпуру или только рамен — и доводить этот продукт до совершенства.
Артемий хочет привозить в Россию не просто блюда японской кухни, а саму философию Японии — уважение к ремеслу, к деталям, к продукту. Не адаптировать Японию под Россию, а наоборот — показать настоящую Японию, которая вдохновляет его самого.
Полную версию разговора с Артемием Лопатиным смотрите на канале «Послушай Петра».
Шеф повар ресторанов JUN и KIYOMI Артемий Лопатин оценивает состояние ресторанного бизнеса по шкале от 0 до 10.
0 — катастрофа.
10 — деньги текут сами.
Ответ шефа — 7 из 10. С одной стороны, многие рестораны среднего сегмента действительно закрываются. Особенно это заметно в местах вроде Патриарших прудов, где ротация проектов происходит постоянно. Но есть и другая сторона.
Рестораторы стали намного осторожнее и умнее подходить к открытию новых проектов. Раньше огромные деньги вкладывались в интерьер: дизайнерские пространства, дорогие материалы, сложные концепции. Но такие инвестиции потом приходилось отбивать годами. Сегодня всё чаще появляются рестораны с простым интерьером, без сверхдорогого дизайна — но с большим фокусом на продукте, кухне и команде. И такая модель делает бизнес гибче и устойчивее.
Полный разговор о том, как меняется ресторанная индустрия, смотрите в выпуске с Артемием Лопатиным на канале «Послушай Петра».
Сегодня многие рестораны стараются угодить всем. В одном меню можно встретить бургеры, пиццу, суши, пасту, том-ям и кальяны. С точки зрения бизнеса это кажется удобным: большая компания может прийти и каждый найдёт что-то для себя.
Но шеф повар ресторанов JUN и KIYOMI Артемий Лопатин считает такую модель ошибкой. Проблема в том, что кухня — это не универсальная машина. Каждое направление требует своей команды, своего оборудования и своей экспертизы. Невозможно под одной крышей сделать идеальную пиццу, идеальные суши и идеальный том-ям. Кухня ограничена пространством, людьми и процессами.
В результате качество неизбежно падает. Да, такие проекты могут быть финансово успешными — судя по количеству подобных ресторанов на рынке. Но для шефа это компромисс. Артемий Лопатин признаётся: он всегда выбирает монопродукт и глубину, а не попытку сделать всё сразу. Полную версию разговора смотрите на канале «Послушай Петра».
Когда шеф повар Артемий Лопатин прилетел в Нью-Йорк к шефу Дайсуке Накадзаве, он был на грани нервного срыва.
Джетлаг. Семь огромных американских американо. Волнение перед встречей с человеком, у которого он мечтал учиться. Он ждал у ресторана и вдруг увидел, как Накадзава разгружает машину с продуктами. Среди коробок были редкие аукционные морские ежи — продукт, который стоит тысячи долларов. Артемий, не думая, подбежал, схватил коробки и побежал помогать.
Со стороны это выглядело как нападение. Накадзава был уверен, что незнакомый человек крадёт у него морских ежей. Начался крик. И только через несколько секунд Артемий понял, что даже не представился.
Он разворачивается и говорит:
«Я Артемий. Мы переписывались».
Шеф посмотрел на него и сказал:
«Ты достаточно неадекватный человек, чтобы стажироваться у меня».
Так началась одна из самых невероятных стажировок в карьере Артемия Лопатина.
Полную версию этой истории смотрите в интервью на канале «Послушай Петра».