Пролетели года...
Не смыкая глаза, ты всё пишешь о том, что бывало, И что быть не могло, и что будет, уверен я в том, Ведь, поскольку и я, сбросив на пол своё одело, Всё пишу о себе лишь известным тебе языком. Ведь мы все от прудов, где по брегу плакучие ивы Охраняют любовь угнездившихся любящих пар, Где тепло по утрам и все были от жизни счастливы И шумел малышнёй здесь гуляющей глинистый яр. Где и я побродил вечерами-ночами с тобою, Целовался, как мог, а любил, как желала душа, Где с тобой в тишине любовался прибрежным прибоем, И как арию слушали мы тихий шум камыша. Пролетели года, улетели лебёдушки наши, В ивняке – воробьи, в камышах - стадо диких гусей, Разбрелись, кто куда, наши Саши, Наташи и Маши, Стали ночи длинней да и дни бессердечней и злей. А всё лишь потому, что душой постарели мы рано, Не жалея себя, мы вели меж собою бои… Пруд наш ныне с тобой занесло предрассветным туманом, Лишь в кустах дерезы не смолкают с ночи соловьи.
Не смыкая глаза, ты всё пишешь о том, что бывало, И что быть не могло, и что будет, уверен я в том, Ведь, поскольку и я, сбросив на пол своё одело, Всё пишу о себе лишь известным тебе языком. Ведь мы все от прудов, где по брегу плакучие ивы Охраняют любовь угнездившихся любящих пар, Где тепло по утрам и все были от жизни счастливы И шумел малышнёй здесь гуляющей глинистый яр. Где и я побродил вечерами-ночами с тобою, Целовался, как мог, а любил, как желала душа, Где с тобой в тишине любовался прибрежным прибоем, И как арию слушали мы тихий шум камыша. Пролетели года, улетели лебёдушки наши, В ивняке – воробьи, в камышах - стадо диких гусей, Разбрелись, кто куда, наши Саши, Наташи и Маши, Стали ночи длинней да и дни бессердечней и злей. А всё лишь потому, что душой постарели мы рано, Не жалея себя, мы вели меж собою бои… Пруд наш ныне с тобой занесло предрассветным туманом, Лишь в кустах дерезы не смолкают с ночи соловьи.